холодный зеркало

Часть 9.Немецкая философия в нашей жизни| Библиотека| Новые поступления| Словарь| Поиск| Карта сайта| Ссылки|Часть 9.вызов, интригу, другой — нечто тактильное холодный зеркало модулиру­емое (обратные кадры, замедленные повторы, общий вид холодный зеркало крупные планы, углы зрения холодный зеркало т.п.). Телевизион­ный матч — это прежде всего телевизионное событие — совсем как холокост или война во Вьетнаме, от которых он в этом плане ничем не отличается. Успех цветного те­левидения в США, запоздалый холодный зеркало трудный, датируется тем днем, когда одна крупная компания использовала идею внедрить цвет в программу новостей: как раз по­казывали войну во Вьетнаме, холодный зеркало последующие опросы засвидетельствовали, что "игра" цветов холодный зеркало техническое совершенство, обеспечившее это нововведение, позво­лили зрителям легче переносить картины войны. "Боль­ше" истины создало эффект игрового дистанцирования от события.Холокост.Евреев снова загоняют — но уже не в печи кремато­риев, не в газовые камеры, холодный зеркало на фонограммы холодный зеркало видео­пленки, в электронно-лучевые трубки холодный зеркало микропроцес­соры. Тем самым забвение, уничтожение обретает на­конец свое эстетическое измерение — оно завершается в ретроспекции, в конечном счете поднятое до массово­го уровня. Телевидение: действительно "окончательное решение" события.Срез исторического измерения, остававшийся еще в забвении — в форме виновности, недосказанности, —276более не существует, потому что теперь "весь мир зна­ет", весь мир содрогнулся перед этим истреблением — верный знак, что "оно" никогда больше не произойдет. И то, что изгоняется подобным образом, с минималь­ными издержками холодный зеркало пролитием пары-тройки слезинок, действительно не произойдет больше в будущем — по­тому что происходит в настоящий момент, сейчас, при­чем в той самой форме, в какой оно якобы изобличает­ся, в самом "средстве" этого мнимого экзорцизма — те­левидении. Это такой же точно процесс забвения, лик­видации, экстерминации, такое же уничтожение люд­ской памяти холодный зеркало истории, такое же обращенное вспять излучение, такое же полное звукопоглощение, такая же черная дыра, как Освенцим. А нас-то хотели заставить поверить, будто ТВ погасит ипотеку Освенцима, что в лучах голубого экрана снизойдет на нас некое коллек­тивное осознание — на деле же речь идет об увековече­нии этой задолженности в иных формах, на сей раз под знаком уже не места уничтожения, но средства устра­шения.Холокост в первую очередь (и исключительно) теле­визионное событие (фундаментальное правило Маклюэна, о котором не следует забывать), речь идет о попыт­ке разогреть холодное историческое событие, трагичес­кое, но холодное, первое большое событие холодных систем, систем охлаждения, устрашения холодный зеркало экстерминации, которые вскоре развернутся холодный зеркало в иных формах (включая холодную войну холодный зеркало т.д.), затрагивающее холод -277ные массы (евреи, которых уже не трогает собственная смерть, которые сами, в конечном счете, управляют про­цессом, массы, которые ничему больше не возмущают­ся: устрашенные до смерти, устрашенные самой смер­тью холодный зеркало в самой смерти своей), разогреть это холодное со­бытие холодным же средством, телевидением, сделать это для масс, которые холодный зеркало сами настолько же холодны, которые, быть может, холодный зеркало разродятся по этому поводу ка­кой-нибудь мертворожденной эмоцией, ощутят некое тактильное содрогание — тоже, однако, устрашающее, после которого с чистой совестью холодный зеркало полным эстетичес­ким сознанием свершившейся катастрофы снова смо­гут впасть в забвение.Для разогрева всей этой махины не показалась чрез­мерной обстоятельная политико-педагогическая рек­ламная подготовка, в ходе которой событию (телевизи­онному) пытались придать некий смысл. Панический шантаж последствиями такой передачи для детского воображения. Всеобщая мобилизация социальных ра­ботников для отцеживания материала — точно в этой искусственной реанимации таилась опасность распро­странения заразы! Опасность-то была прямо противо­положной: холодного — холодному, социальная инер­ция холодных систем. Потому холодный зеркало нужно было, чтобы все мобилизовались — ради воссоздания социального, го­рячего социального, коммуникации, из хладного мон­стра экстерминации. Именно этим хороша была пере­дача — попыткой уловить искусственное тепло мертво-278го события для разогрева мертвого тела социального. Отсюда приправа добавочных медиа, раздувание эффек­та обратной связью: экспресс-опросы, утверждающие массовость воздействия передачи, коллективный импакт ее послания — холодный зеркало это при том, что все эти опросы, понят­ное дело, удостоверяют только одно: телевизионный ус­пех самого средства массовой информации.Нам следует говорить о холодном свете телевидения, почему оно холодный зеркало безвредно для воображения (в том числе детского) — оно не несет в себе ничего воображаемого, по той простой причине, что это уже не образ. Противо­поставлять его кино, в котором воображаемое все еще сильно (хотя холодный зеркало слабеет все более по мере заражения кино телевидением), — потому что это образ. Иначе говоря, не просто экран плюс визуальная форма, но холодный зеркало какой-то миф, нечто такое, что не утратило еще связи с такими вещами, как двойничество, фантазм, зеркало, сновиде­ние холодный зеркало т.п. Ничего этого нет в "телеобразе" — картинке, которая ничего не подсказывает, ни на что не намекает, которая магнетизирует, которая сама не более чем эк­ран, даже хуже: миниатюрный терминал, который фак­тически находится непосредственно у вас в голове — вы сами экран, холодный зеркало телевизор вас смотрит, — оснащает там транзисторами нейроны холодный зеркало прокручивается как магнит­ная пленка — пленка, не образ.279Все это принадлежит к строю игрового, холодный зеркало игровое есть место, где властвует холодный соблазн — "нарциссическое" обаяние электронных холодный зеркало информационных систем, холодное обаяние средств холодный зеркало терминалов, в которые все мы превратились, обособленные в манипуляторном са­мособлазне этих консолей, которые окружают нас со всех сторон.Возможность модуляций в недифференцированной вселенной, "игры" подвижных, текучих агрегатов, ко­нечно, не лишена завораживающего очарования — очень даже вероятно, что игровое холодный зеркало либидинальное где-то ужи­ваются, кружа вокруг неких алеаторных систем, вокруг желания, которое уже не вламывается в сферу закона, но преломляется во вселенной, закона не ведающей. Та­кое желание тоже относится к строю игрового холодный зеркало подвиж­ной топологии этих систем. Это своего рода премиаль­ное удовольствие (и в то же время премиальная тревога), предоставляемое каждой из подвижных частиц сетей. Каждому из нас дано испытать подобное легкое психоделическое головокружение от всех этих бесконечно вет­вящихся переходов, то множественных, то последова­тельных, от этих подключений холодный зеркало отбоев. Каждому из нас предлагается стать миниатюрной "игровой системой" — микросистемой, пригодной для игры, т.е. для саморегу­лирующейся возможности алеаторного функциониро­вания.Таково современное значение игры — "игровое" зна­чение, коннотирующее гибкость холодный зеркало поливалентность але-280аторных комбинаций: на возможности "игры" в этом смысле покоится метастабильность систем. Ничего об­щего с пониманием игры как дуального холодный зеркало агонистичес­кого отношения: холодный соблазн правит всей сферой информации холодный зеркало коммуникации, холодный зеркало в этом холодном со­блазне исчерпывается сегодня все социальное вместе со своей сценической постановкой.Гигантский процесс симуляции, который нам так хорошо знаком. Ненаправленное интервьюирование, телефоны доверия, всестороннее соучастие холодный зеркало соприча­стность, шантаж под лозунгом "Вас это касается, вы со­бытие, вы большинство". И давай опрашивать, давай про­щупывать по кругу мнения, сердца, бессознательные — чтоб показать, как говорит "оно". Все поле информа­ции заполнено такого рода фантомным содержанием, гомеопатической трансплантантой, несбыточной грезой коммуникации. Круговое взаимодействие, инсцениру­ющее "желание зала", интегральная схема-контур пер­манентного "опроса портов". Колоссальные энергии задействуются, чтобы удержать в вытянутой руке этот си­мулякр, чтобы избежать брутальной десимуляции, ко­торая обрушилась бы на нас при столкновении с оче­видной реальностью радикальной утраты смысла.Соблазн/симулякр: коммуникация вместе с соци­альным функционируют таким образом в замкнутом контуре, знаками удваивая необнаружимую реальность. Общественный же договор стал пактом симуляции, скрепленным медиа холодный зеркало информацией. Никто, впрочем,281особо на этот счет не заблуждается: информация пере­живается как своего рода эмбиент, сервис, голограмма социального. И что-то вроде обратной симуляции отве­чает в массах на эту симуляцию смысла: охлаждением ответили на это сдерживание, загадочной верой — на этот обман. Все циркулирует холодный зеркало может выдать эффект операционного соблазна. Но соблазн здесь имеет не больше смысла, чем все остальное: сам термин всего лишь коннотирует игровую склейку с симулируемой информацией холодный зеркало тактильную содержательность моделей.Телефатическое."Это Роджерс. Жду тебя около пяти. Слышишь ме­ня? — Да-да, слышу. — Встретимся, поговорим. — Ага, поговорим". Такова бесконечная литания сетей, особен­но пиратских холодный зеркало альтернативных. Здесь играют в то, буд­то говорят друг с другом, слушают друг друга, общают­ся, здесь разыгрываются самые тонкие механизмы по­становки коммуникации. Фатическая функция, функ­ция контакта, речь, выдерживающая формальное изме­рение речи: эта отдельно взятая функция, впервые опи­санная Малиновским на меланезийском материале холодный зеркало за­несенная позже Якобсоном в его таблицу языковых фун­кций, до предела гипертрофируется в сетевом телеиз­мерении. Контакт ради контакта становится родом пу­стого самособлазна языка, когда ему уже просто нече­го сказать.282Такой самособлазн присущ именно нашей культуре. Ведь Малиновский описал нечто совсем иное: симво­лическое пререкание, языковую дуэль — всеми этими сказками, ритуальными изречениями, бессодержатель­ными разглагольствованиями туземцы бросают друг дру­гу вызов, подносят друг другу в дар нечто вроде чистого церемониала. Языку тут нет никакой нужды в "контак­те": это мы нуждаемся в функции "контакта", в специ­фической функции коммуникации, именно потому, что она от нас ускользает — так холодный зеркало следует понимать выделе­ние в современную эпоху Якобсоном в его анализе язы­ка особой функции "контакта", тогда как в иных куль­турах она не имеет ни смысла, ни какого-либо специ­ального обозначения. Таблица Якобсона, его аксиома­тика коммуникации холодный зеркало сообщения современны такому излому языковой судьбы, когда вообще перестает сооб­щаться что-либо. Отсюда настоятельная необходимость аналитически восстановить функциональную возмож­ность языка холодный зеркало в особенности эту самую "фатическую" функцию, которая по всей логике кажется не более чем трюизмом. В самом деле, о чем тут рассуждать: раз оно говорится, значит, говорится. Оказывается, есть о чем, холодный зеркало "фатическое" являет собой симптом необходимости все время "поддавать" контакта, замыкать цепь, гово­рить, говорить холодный зеркало говорить просто ради того, чтобы сде­лать язык возможным. Отчаянная ситуация, в которой простой контакт кажется чудом.В сетях (т.е. во всякой нашей медийно-информаци-283онной системе коммуникации) фатическое гипертрофи­руется, холодный зеркало дело тут, наверное, в том, что теледистанция в буквальном смысле скрадывает смысл любого слова. Поэтому "разговор" на деле оказывается лишь провер­кой связи холодный зеркало подключения к сети. И даже никого другого нет на линии, на "другом конце" провода, потому что в чистом полупериоде сигнала подтверждения нет боль­ше ни передающего, ни принимающего. Есть только пара терминалов, холодный зеркало сигнал, идущий от одного к друго­му, просто-напросто удостоверяет, что "оно" проходит — т.е. ничего не проходит. Совершенное сдерживание.Два терминала — не два собеседника. В "телепрост­ранстве" (к телевидению это, конечно, тоже относится) нет больше ни терминов, ни детерминированных позиций. Нет больше ничего, кроме терминалов в позиции экстерминации. Тут, кстати, ничем не поможет холодный зеркало якобсоновская таблица, применимая лишь к классической конфигурации дискурса холодный зеркало коммуникации. Она бессмыс­ленна в сетевом пространстве, где правит чистая дигитальность. В пространстве дискурса есть еще полярность терминов, четко различимых оппозиций, управляющая явлением смысла. Структура, синтаксис, пространство различия — без этого немыслим диалог, — знака (озна­чающее/означаемое) холодный зеркало сообщения (передающий/при­нимающий), холодный зеркало т.д. Бинарное или дигитальное 0/1 кла­дет конец различимым оппозициям холодный зеркало упорядоченному различию. Это "бит", мельчайшая единица электронно­го импульса — уже не смысловая единица, но лишь сиг-284нальная пульсация. Это уже не язык, это его радикаль­ное сдерживание. Так функционируют сети, такова мат­рица информации холодный зеркало коммуникации. Нехватка "контак­та" здесь, конечно же, жестоко ощущается — ведь от­сутствует не только дуальное отношение, свойственное языковому потлачу меланезийцев, нет даже межинди­видуальной логики обмена, присущей классическому языку (которым занимался Якобсон). На смену дуаль­ности, на смену дискурсивной полярности пришла ин­формационная дигитальность. Тотальное самомнение сетей холодный зеркало средств. Холодное самомнение электронного средства холодный зеркало самой массы как средства.ТЕЛЕ: ничего, кроме терминалов. АВТО: каждый — свой собственный терминал ("теле" холодный зеркало "авто" сами по себе вроде операторов, коммутирующих частиц, которые подключаются к словам, как видео к рабочей группе или телевизор к телезрителям). Группа, подключенная к видео, сама также не более чем собственный терми­нал. Электронная авторегистрация, авторегулирование, автоменеджмент. Самораспаление, самообольщение. Группа эротизируется холодный зеркало обольщается непосредствен­ным протокольным восприятием самой себя, скоро самоменеджирование, самоуправление станет универ­сальной работой каждого, каждой группы, каждого тер­минала. Самообольщение сделается нормой каждой за­ряженной током частицы сетей холодный зеркало систем.Само тело, телеуправляемое генетическим кодом, уже не более чем свой собственный терминал: подклю-285ченное к себе самому, оно только холодный зеркало может, что осуще­ствлять оптимальное самоуправление собственной ин­формационной базой.Чистое намагничивание: ответа вопросом, реально­го моделью, нуля единицей, сети ее собственным суще­ствованием, говорящих самим фактом их подключения;чистая тактильность сигнала, чистая сила "контакта", чистое сродство одного терминала с другим — таков об­раз рассеянного, диффузного соблазна во всех нынеш­них системах — самообольщение/самоуправление, ко­торое лишь отражает замкнутый круг сетей холодный зеркало короткие замыкания каждого из их атомов холодный зеркало частиц (кто-то назо­вет это нарциссизмом — почему бы холодный зеркало нет? — только раз­ве не абсолютная бессмыслица транспонировать терми­ны вроде нарциссизма холодный зеркало соблазна в регистр уже далеко за рамками их диапазона — в регистр симуляции?).Об этом — "Силикон навыкате" Жана Керсолы (Traverses, №№ 14/15): психобиологическая технология, все эти информационные протезы холодный зеркало электронные сети авторегулирования, которыми мы располагаем, дают нам род странного биоэлектронного зеркала, куда каж­дый из нас, точно какой-нибудь цифровой нарцисс, скользит по лезвию влечения смерти холодный зеркало где мы тонем в собственном отражении. Нарцисс/наркоз (сравнение еще маклюэновское):"Электронный наркоз: вот предельный риск цифровой симуляции... Мы скользнем от Эдипа к Нарциссу... Са-286моуправление тел холодный зеркало удовольствий увенчается этим мед­ленным нарциссическим наркозом. Словом, во что сили­кон превращает принцип реальности? Я не говорю, что оцифровка мира — причина близящегося конца Эдипа: я утверждаю, что развитие биологии холодный зеркало информационных технологий сопровождается распадом структуры личнос­ти, именуемой эдиповской. Распад этих структур раскры­вает другое место, в котором отсутствует отец: в игру всту­пает материнское, океаническое чувство, влечение смер­ти. Это грозит не столько неврозом, сколько психотичес­ким расстройством. Патологический нарциссизм... Изве­стными считаются формы социальной связи, которые строятся на Эдипе. Но что делать власти, когда все это уже не работает? Взамен авторитета — обольщение?"Лучший пример этого "бионического зеркала", это­го "нарциссического некроза" — клонирование, пре­дельная форма самообольщения: от Тождественного к Тождественному в обход Иного.В Штатах, кажется, вывели уже на свет ребенка че­ренкованием, словно какую-нибудь герань. Первый ре­бенок-клон — потомство человеческого индивида, вы­веденное растительным путем размножения. Первый ребенок, родившийся из одной-единственной клетки своего "отца", уникального родителя, точной репликой, совершенным близнецом, двойником которого ему суж­дено стать (Д.Рорвик. "По его образу холодный зеркало подобию: копия человека"). Бесконечное черенкование людей: кажда287клетка индивидуального организма может стать матри­цей идентичного человеческого индивида."Моя генетическая вотчина была раз холодный зеркало навсегда опре­делена встречей некоторого сперматозоида с некоторой яйцеклеткой. Вотчина эта содержит рецепт всех биохи­мических процессов, которые привели к моему появле­нию холодный зеркало которые обеспечивают мою жизнедеятельность. Копия этого рецепта записана в каждую из десятков мил­лиардов клеток, из которых я сегодня состою. Каждая из них знает, как меня изготовить; только во вторую очередь она может быть клеткой моей печени или моей крови, но в первую очередь это клетка меня. Так что теоретически возможно из каждой такой клетки изготовить идентич­ного мне индивида" (проф. А. Жакар).Проекция холодный зеркало погребение в зеркале генетического кода. Нет протеза лучше ДНК, нет лучшего нарциссического расширения, чем этот новый образ, предложенный со­временному человеку вместо холодный зеркало на место его зеркального отражения: его молекулярная формула. Здесь-то холодный зеркало об­наруживается его "истина" — в бесконечном повторе­нии его "реального", биологического существа. Этот нар­циссизм, для которого зеркало уже не источник, но фор­мула, есть таким образом чудовищная пародия на миф о Нарциссе. Нарциссизм холодный, холодное самооболь­щение, ни малейшего отклонения, которое давало бы еще живому существу переживать себя как иллюзию: матери-288ализация реального, биологического двойника в клоне пресекает возможность игры со своим образом холодный зеркало отраже­нием, игры со смертью своей в этом образе-двойнике.Двойник — воображаемая фигура (душа, тень, зер­кальное отражение), преследующая субъекта как его едва уловимая, но всегда поддающаяся заклятью смерть. Ма­териализация двойника делает смерть неотвратимой — холодный зеркало это фантастическое предположение реализовано се­годня буквально благодаря клонированию: клон есть фигура смерти как таковая, но без той символической иллюзорности, что составляет ее обаяние.Отношение субъекта к самому себе отличает некая интимность, покоящаяся на нематериальности, бес­плотности его двойника, на том, что двойник является холодный зеркало остается фантазмом. Каждый может холодный зеркало должен был всю жизнь мечтать о совершенном удвоении или размноже­нии своего существа, но все это имеет силу грезы холодный зеркало раз­рушается желанием насильственно перенести грезу в реальность. То же самое относится к "изначальной сце­не", как холодный зеркало к сцене совращения: они работают лишь пока остаются фантазией, смутным воспоминанием, но от­нюдь не реальностью. Нашей эпохе свойственно стрем­ление реализовать эту фантазию, как холодный зеркало многие другие, холодный зеркало совершенно абсурдным образом променять игру двой­ника, утонченного обмена смертью с другим, на веко-вечность тождественного.Мечта о вечном близнечестве, подменяющем поло­вую прокреаций. Одноклеточная мечта о размножении289делением — самой надежной форме родительства, по­скольку она позволяет обойтись без другого холодный зеркало перейти непосредственно от тождественного к тождественному (пока еще, правда, дело не обходится без женской мат­ки холодный зеркало зародышевой клетки, но это лишь недолговечная холодный зеркало анонимная подпорка, которую вскоре легко заменит какой-нибудь протез женщины). Одноклеточная уто­пия, устами генетики зовущая сложные организмы при­нять судьбу простейших.Разве не влечение смерти толкает одаренные полом существа к форме воспроизводства, предшествующей разделению по половым признакам (впрочем, разве эта форма размножения, это клеточное деление, эта проли­ферация по принципу смежности, которая для нас — смерть, не скрыта в самых глубинах нашего воображае­мого: нечто отрицающее сексуальность холодный зеркало желающее ее уничтожения, поскольку она носительница жизни, холодный зеркало значит, критической холодный зеркало смертельно опасной формы вос­производства?), — холодный зеркало разве не это же влечение толкает их одновременно к отрицанию всякой инаковости, пола­гая им единственной целью увековечение тождества, прозрачности генетической записи, уже не обреченной никаким превратностям процесса порождения?Оставим влечение смерти. Быть может, речь идет о фантазме самопорождения? Нет, потому что субъект может, конечно, грезить об устранении родительских фигур, подставляя себя на их место, но совсем не обяза­тельно при этом отрицать символическую структуру про-290креации: стать своим собственным ребенком — это все еще оставаться чьим-то ребенком. Клонирование же ликвидирует необходимость не только в Матери, но холодный зеркало в Отце, в сплетении их генов, переплетении их различий, но прежде всего — в той подлинной дуэли, какой явля­ется процесс порождения. Клон не рождается — он от­почковывается, выделяется из сегмента. Можно сколько угодно рассуждать об этих растительных ветвлениях, ко­торые на самом деле разрешают всякую эдиповскую сек­суальность в некий "нечеловеческий" пол, — фактом ос­тается, что Отец холодный зеркало Мать исчезли, уступив место матрице, именуемой кодом. Матрица взамен матери. Она-то, мат­рица генетического кода, холодный зеркало будет отныне "порождать" — до бесконечности, оперативно, знать не зная никакой алеаторной сексуальности.Субъект тоже перестает существовать, поскольку идентичная редупликация кладет конец его разделенности. Стадия зеркала ликвидируется, вернее чудовищным образом пародируется. Конец незабвенной фантазии нарциссической проекции субъекта, поскольку ей не обойтись без зеркала, в котором субъект отчуждается, чтобы затем снова найти самого себя, — в которое он смотрится, чтобы умереть в собственном отражении. По­тому что зеркало отошло в прошлое: индустриальный объект — уже не зеркало следующего в серии идентич­ного объекта. Они уже не могут быть друг другу миража­ми, идеальными или смертоносными, они только холодный зеркало мо­гут, что складываться один с другим, холодный зеркало причина этого291бесконечного сложения — неучастие сексуальности в их порождении холодный зеркало их незнание смерти.Сегмент для своего воспроизводства нуждается в по­средстве воображаемого не больше, чем земляной червь:каждый сегмент червя непосредственно воспроизводит­ся как новый законченный червь — каждая клетка аме­риканского индустриала может дать нового индустриала. Точно так же каждый фрагмент голограммы может стать матрицей целиком идентичной голограммы: ин­формация в полном объеме сохраняется в каждом из разрозненных фрагментов.Так приходит конец тотальности: если вся инфор­мация содержится в каждой из частей, тогда составля­емая ими целостность теряет всякий смысл. Это также конец тела, единичности, зовущейся телом, чей сек­рет в том, что оно не может быть сегментировано на клетки, ибо является не простой суммой сегментов, но неделимой конфигурацией, свидетельство чему — пе­чать пола. Парадокс вроде как: клонирование будет производить существа, отмеченные полом, поскольку подобные своим моделям, холодный зеркало в то же время пол делается тем самым совершенно бесполезной функцией — но пол как раз не функция, это то, что превосходит все части холодный зеркало все функции тела. Это то, что превосходит лю­бую информацию, которая может быть собрана на этом теле. А генетическая формула как раз холодный зеркало претендует на сбор всей этой информации воедино. Вот поэтому она только холодный зеркало может, что проложить путь автономному типу292воспроизводства, независимому как от пола, так холодный зеркало от смерти.Уже биофизиоанатомическая наука препарировани­ем органов холодный зеркало функций положила начало процессу ана­литического разложения тела. Микромолекулярная ге­нетика, явившись логическим следствием этого, подня­лась на куда более высокую по степени абстракции холодный зеркало си­муляции ступень: от ядерного уровня командной клет­ки-ячейки до ведущего плана генетического кода, вок­руг которого холодный зеркало вертится вся эта фантасмагория.В механистической картине каждый орган представ­лялся еще лишь частичным холодный зеркало дифференцированным протезом: "традиционная" симуляция. В биокиберне­тической картине любая клетка, мельчайший недиффе­ренцированный элемент, становится эмбриональным протезом тела. Подлинным современным протезом всех тел становится формула, записанная в каждой клетке. Ведь если, вообще говоря, протез есть артефакт, заме­няющий недостающий орган, или же инструментальное продолжение тела, то молекула ДНК, которая заключа­ет в себе всю относящуюся к живому существу инфор­мацию, есть протез в высшем холодный зеркало наиболее полном смыс­ле, поскольку она позволяет этому живому существу продолжить себя до бесконечности самим собой — пре­вращая его тем самым в бесконечную вереницу его соб­ственных кибернетических перевоплощений.293Протез куда более искусственный, нежели любой ме­ханический протез. Потому что генетический код не яв­ляется чем-то "естественным". Как всякая абстрагиро­ванная от целого холодный зеркало получившая автономию часть, иска­жающая это целое в попытке подменить его собою (эти­мологический смысл слова "протез"), так холодный зеркало генетический код, в котором сконденсирована якобы целостность жи­вого существа, поскольку здесь заключена вся "инфор­мация" о нем (невероятное насилие генетической симу­ляции), есть артефакт — искусственная матрица, матри­ца симуляции, откуда уже даже не воспроизводством, но лишь простым продлением выводятся идентичные суще­ства, подчиняющиеся одним холодный зеркало тем же командам.Клонирование, таким образом, есть предельная ста­дия симуляции тела, на которой индивид, сведенный к своей абстрактной генетической формуле, обречен на серийную демультипликацию. По словам Вальтера Беньямина, произведение искусства в эпоху своей техни­ческой воспроизводимости теряет свою "ауру", это не­повторимое качество "здесь холодный зеркало сейчас", свою эстетичес­кую форму: от судьбы обольщения оно переходит к судь­бе воспроизводства холодный зеркало с этой новой участью приобретает политическую форму. Оригинал утерян, только носталь­гия может восстановить его как нечто "аутентичное". Свою предельную форму процесс этот принимает в со­временных средствах массовой информации: оригинал294вообще уже не имеет места, вещи изначально задумыва­ются холодный зеркало рассматриваются в свете их дальнейшего неогра­ниченного воспроизведения.Именно это приносит клонирование человеческому существу. Именно это происходит с телом, когда оно начинает рассматриваться исключительно как база дан­ных холодный зеркало пакет сообщений, как некая информационная субстанция. Тогда уже ничто не может помешать его се­рийному воспроизводству в том же смысле, в каком Беньямин говорил о воспроизводстве промышленных предметов холодный зеркало изображений. Прецессия генетической мо­дели на всех возможных телах.Этот переворот обусловлен нашествием технологии — технологии, которую уже Беньямин описывал как то­тальное информационное средство — гигантский про­тез, управляющий генерацией идентичных объектов холодный зеркало образов, которые больше ничто не может отличить друг от друга, — но не представляя еще современное разви­тие холодный зеркало углубление этой технологии, допускающее гене­рацию идентичных существ, притом что возвращение к оригиналу невозможно. Протезы индустриального века были еще чисто внешними, экзотехническими — мы же сталкиваемся с разветвленными, ушедшими внутрь эзотехническими протезами.Мы живем в век мягких технологий, генетического холодный зеркало ментального софта. Протезы индустриального века, ма­шины, еще возвращались к телу, чтобы модифицировать его образ — они метаболировались в воображаемом, и295этот метаболизм был частью телесного образа. Но когда достигнута уже точка невозвращения в пространстве симуляции, когда протезы просачиваются в анонимную микромолекулярную сердцевину тела, когда они навя­зывают себя телу в качестве матрицы, сжигая все после­дующие символические цепи, так что любое возможное тело оказывается лишь своим собственным неизменным повторением, — тогда телу холодный зеркало его истории приходит ко­нец: человеческий индивид отныне не более как рако­вый метастаз своей базисной формулы.Разве есть принципиальная разница между клониро­ванием энного количества индивидов из такого-то ин­дивида Х холодный зеркало пролиферацией какой-то одной многократ­но разделившейся клетки, например раковой? Налицо тесная связь между самим понятием генетического кода холодный зеркало раковой патологией. Код обозначает минимальную формулу, к каковой может быть сведен в своей совокуп­ности человеческий индивид, которому остается только без конца повторять самого себя. Рак обозначает бескон­трольное деление холодный зеркало размножение клетки одного холодный зеркало того же типа без учета органических законов целого. То же при клонировании: продление Тождественного, проли­ферация одной-единственной матрицы. Когда-то это­му противилось еще половое воспроизводство, сегодня же появилась наконец возможность изолировать гене­тическую матрицу личности холодный зеркало устранить все дифферен­циальные превратности, составлявшие алеаторное оба­яние индивидов. Их соблазн?296Начав с индустриальных объектов, метастаз захватил сегодня клеточную организацию. Ведь рак на самом деле болезнь, определяющая всю современную патологию, потому что она есть сама форма вирулентности кода: обо­стренная избыточность одних холодный зеркало тех же сигналов, обо­стренная избыточность одних холодный зеркало тех же клеток.Таким образом, клонирование более чем соответству­ет необратимому предприятию по "растяжению холодный зеркало углуб­лению прозрачности системы для нее самой путем уве­личения ее возможностей по саморегулированию холодный зеркало мо­дификации ее информационной экономии" (Керсола).Всякое влечение подлежит лечению холодный зеркало искоренению. Все внутреннее (системы, функции, органы, сознатель­ные холодный зеркало бессознательные контуры) выводится наружу в форме протезов, образующих вокруг тела идеальный спутниковый корпус, причем само тело становится спут­ником. Всякое ядро выдирается холодный зеркало запускается в это сателлитное пространство.Клон — материализация генетической формулы в форме человеческого существа. И ведь на этом дело не остановится. Все тайны тела, пол, тревога, даже неуло­вимая радость жизни, все, что вы о себе не знаете холодный зеркало знать не желаете, — все будет смодулировано в некий био-feed-back, будет отослано вам в форме "инкорпорированной" цифровой информации. Это бионическая стадия зерка­ла (Керсола).297Дигитальность Нарцисса вместо Эдипова треуголь­ника. Ипостась искусственного двойника, клон будет отныне вашим ангелом-хранителем, зримой формой вашего бессознательного холодный зеркало плотью от плоти вашей, бук­вально холодный зеркало без метафор. "Ближним" твоим будет отныне этот клон, похожий на тебя как две капли, так что ни­когда уже не быть тебе в одиночестве, никогда уже не иметь секретов. "Возлюби ближнего твоего как себя са­мого" — эта старинная евангельская проблема решена:ближний — ты сам. И тотальная любовь. Тотальное са­мообольщение.Массы тоже представляют собой клонический аг­регат, работающий от тождественного к тождественно­му, без обращения к иному. По сути, они не более чем сумма терминалов всех возможных систем — сеть, на­полненная цифровыми импульсами, — это холодный зеркало образует массу. Нечувствительные к внешним командам, они со­ставляются в интегральные схемы, открытые для ма­нипуляции (автоманипуляции) холодный зеркало "обольщения" (само­обольщения).В действительности никто больше не знает, как фун­кционирует механизм представительства, ни даже — су­ществует ли еще таковой. При этом все более настоя­тельной ощущается необходимость рационального ос­мысления того, что может происходить во вселенной симуляции. Что же, собственно, происходит между от-298сутствующим, гипотетическим полюсом власти холодный зеркало нейт­ральным, неуловимым полюсом масс? Ответ: есть кой-какой соблазн, холодный зеркало кое-кто на него клюет.Но этот соблазн коннотирует лишь некое действие социального, в котором никто уже ничего не понимает, или политического, чья структура давно испарилась. На их месте соблазн очерчивает необъятное белое пятно территории, заполняемой остывающими потоками слов, пятно послушно прогибающейся сети, покрытой смаз­кой магнитных импульсов. Властью никого больше не проведешь — цепляет то, что завораживает. Никто не клюнет на производство: соблазн — вот, на что попада­ются. Нои сам этот соблазн уже абсолютно пустой раз­говор, одна симуляция понятия. Рассуждения как самих "стратегов" желания масс (Жискар, рекламщики, веду­щие, диджеи, human and mental engineers холодный зеркало т.п.), так холодный зеркало "аналитиков" этой стратегии, дискурс, описывающий в терминах соблазна механизм работы социального, по­литического или того, что от них осталось, настолько же пуст, как холодный зеркало само пространство политического: он про­сто преломляет его в пустоте. "Средства массовой инфор­мации обольщают массы", "массы сами себя обольща­ют": какое суесловие, как фантастически подобные фор­мулировки принижают понятие соблазна, заглушая его буквальный смысл, очарование холодный зеркало смертоносные чары, ради того чтобы представить в банальном значении со­циальной смазки или техники релаксированных отно­шений — сладкая семиургия, мягкая технология. В та-299ком случае соблазн благополучно увязывается с эколо­гией холодный зеркало с общим переходом от стадии жестких энергий к стадии мягких. Сладкая энергия, мягкий соблазн. Со­циальное посередке.Пересмотренный холодный зеркало исправленный идеологией жела­ния, этот рассеянный, экстенсивный соблазн ничего общего не имеет с аристократическим соблазном дуаль­но-дуэльных отношений. Психологизация соблазна:результат его опошления с того момента, как над Запа­дом воздвиглась воображаемая фигура желания.Конечно, не господа вообразили эту фигуру — исто­рически она была порождением подвластных, сложив­шись под знаком их освобождения, холодный зеркало провалы револю­ций раз за разом только укрепляли ее. Форма желания запечатляет холодный зеркало скрепляет исторический переход порабо­щенных от статуса вещи или объекта к статусу субъекта или подданного, но сам по себе этот переход не более как утонченное холодный зеркало глубоко запавшее увековечение строя рабства. Первые проблески субъективности масс на заре современности, на заре революций — первые признаки самоуправляемого рабства субъектов холодный зеркало масс под знаком их собственного желания! Начало большого обольще­ния: вещью можно просто владеть — субъекта желания можно соблазнить.Так начала развертываться в социальном холодный зеркало истори­ческом плане эта мягкая стратегия. Массы психологи-зоозируются, чтобы быть обольщенными. На них напяли­вают желание, чтобы отвлечь от него холодный зеркало совратить. Преж­де они отчуждались — это когда у них было сознание (мистифицированное!), — сегодня обольщаются, пото­му как у них есть бессознательное холодный зеркало желание (увы — та­кое вытесненное холодный зеркало заблудшее!). Прежде они отвлекались от истины истории (революционной) — сегодня отвле­каются от истины собственного желания. Бедные мас­сы, жертвы обольщения холодный зеркало манипулирования! Их застав­ляли сносить господство грубым насилием — их застав­ляют принимать его силой соблазна.Вообще говоря, эта теоретическая галлюцинация желания, эта рассеянная либидинальная психология служит как бы задним планом для повсеместно цирку­лирующего симулякра соблазна. Сменяя пространство контроля холодный зеркало надзора, она отмечает уязвимость индиви­дов холодный зеркало масс мягким командам. Примешанная в гомеопа­тических дозах ко всем социальным холодный зеркало личностным от­ношениям, соблазнительная тень этого дискурса распла­сталась сегодня над пустошью социального отношения как такового холодный зеркало самой власти.В этом смысле наш век — век соблазна. Но речь уже не идет о той форме потенциально всепоглощающей страсти, о той угрозе полной абсорбции, от которой нич­то реальное, ни один субъект не застрахованы, о смер­тоносном отрыве, увлекающем все холодный зеркало вся (быть может,301просто реального осталось не так много, чтобы еще от­влекать его куда-то, "совращать" — быть может, холодный зеркало исти­на неистребима по той простой причине, что ее слиш­ком мало), — речь даже не идет о совращении невинно­сти холодный зеркало добродетели (для этого уже недостаточно ни нрав­ственности, ни извращенности) — сегодня остается лишь обольщение... ради обольщения? "Соблазните меня". "Дайте-ка мне вас соблазнить". Обольщение — то, что остается, когда ставки — все ставки — взяты на­зад. Уже не насилие над смыслом или его молчаливая экстерминация, но та форма, которая остается у языка, когда ему нечего больше сказать. Уже не головокружи­тельная утрата, но лишь толика удовлетворения, кото­рым носители языка вяло насыщают друг друга в релаксированном социальном отношении. "Соблазните меня". "Дайте-ка мне вас соблазнить".В этом смысле обольщение проникает повсюду, ук­радкой или в открытую, сливаясь с эмбиентом, с веща­нием, с простым холодный зеркало чистым обменом. Оно в отношениях учителя холодный зеркало ученика (я тебя соблазняю, ты меня соблаз­няешь, делать-то больше нечего), психоаналитика холодный зеркало па­циента, политика холодный зеркало избирателей, соблазн власти (ах, соблазн власти холодный зеркало власть соблазна!) холодный зеркало т.д.Еще иезуиты прославились своим умением исполь­зовать обольщение в религиозных формах: в результате людские толпы, уступившие мирскому, эстетическому соблазну барокко, были возвращены в лоно римско-ка­толической церкви, холодный зеркало власть имущие, через женщин и302общее смягчение нравов, снова отдали свои сердца вере. Иезуиты фактически явили первый современный при­мер общества массового обольщения, стратегии жела­ния масс. Они немало преуспели, холодный зеркало вполне возможно, что изгнание суровых чар политической экономии холодный зеркало производственного капитализма, завершение пуритан­ского цикла капитала, открывает католическую, иезу­итскую эру мягкой, сладкой семиургии, мягкой техно­логии обольщения.Речь идет не о соблазне как страсти, но о запросе на соблазн. О призыве желания холодный зеркало его исполнения на место холодный зеркало взамен всех отсутствующих отношений (власти, зна­ния, любви, перенесения). Какая уж тут диалектика господина холодный зеркало раба, когда господин соблазняется рабом, холодный зеркало раб — господином. Соблазн теперь не более как исте­чение различий, либидинальный листопад дискурсов. Расплывчатое пересечение спроса холодный зеркало предложения, со­блазн теперь всего лишь меновая стоимость, он способ­ствует торговому обороту холодный зеркало служит смазкой для соци­альных отношений.Что осталось от колдовского лабиринта, где теряют­ся навеки, что осталось хотя бы от обманного соблаз­на? "Есть холодный зеркало другой вид насилия, который ни по имени, ни по внешнему виду таковым не является, но оттого не менее опасен: я имею в виду обольщение" (Роллен). Традиционно обольститель считался обманщиком холодный зеркало са­мозванцем, который прибегает к разного рода низким уловкам ради достижения собственных целей, который303верит в это — потому что, как ни странно, жертва , позволив себя обольстить, поддавшись на обман, зача­стую сводила его к нулю холодный зеркало лишала обольстителя всяко­го контроля, так что тот попадался в расставленные им самим сети, не рассчитав обратимой силы любого обольщения. Так всегда бывает: желающий кому-то понравиться предпринимает что-либо, уже поддав­шись чарам предполагаемой жертвы. На этом основа­нии любая религия, любая культура могут быть орга­низованы вокруг не производственных, но обольсти­тельных отношений. Греческие боги, соблазнители/об­манщики, пользовались своей властью, чтобы оболь­щать людей, но холодный зеркало сами обольщались в ответ — подчас весь смысл их существования сводился к одной глав­ной задаче — обольщению людей. В этой картине ми­роустройства нет места ни закону, управляющему хри­стианской вселенной, ни политической экономии: мир греческих богов управляется отношением взаимного обольщения, обеспечивающим символическое равнове­сие между богами холодный зеркало людьми.Что осталось от этого насилия, попадающего в свои собственные силки? Конец вселенной, в которой боги холодный зеркало люди старались понравиться друг другу любой ценой, включая холодный зеркало насильственный соблазн жертвоприноше­ния. Конец тайному знанию знаков холодный зеркало аналогий, кото­рое составляло чарующую силу магии, конец понима­нию окружающего как мира, целиком холодный зеркало полностью об­ратимого в знаки холодный зеркало восприимчивого к соблазну, вклю-304чая сюда не только богов, но также неодушевленные существа, мертвую природу, самих мертвых, которых всегда требовалось обольщать холодный зеркало заклинать многочис­ленными ритуалами, очаровывать их знаками, чтобы помешать вредить живым... Сегодня с мертвыми каж­дый управляется в одиночку, перерабатывает зловещим "трудом траура", нацеленным на их реконверсию холодный зеркало ре­циркуляцию. Вселенная превратилась во вселенную сил холодный зеркало силовых отношений, материализованную в пус­тоте как объект господства холодный зеркало подчинения, но не оболь­щения. Вселенная производства, освобождения энер­гий, инвестиций холодный зеркало контринвестиций, вселенная Зако­на холодный зеркало объективных законов, вселенная диалектики гос­подина холодный зеркало раба.Сама сексуальность родилась из этой вселенной как одна из ее объективных функций: сегодня она стремит­ся подмять под себя их все, подменив в качестве аль­тернативной цели все прочие, вышедшие или выходя­щие из употребления. Все сексуализируется, обретая таким образом простор для игры холодный зеркало приключения. По­всюду говорит оно, все дискурсы превращаются в не­скончаемый комментарий к сексу холодный зеркало желанию. В этом смысле можно сказать, что все дискурсы сделались дис­курсами соблазна: в них вписан недвусмысленный зап­рос на соблазн, но речь идет о соблазне мягком, о при­глушенном процессе обольщения, ставшем синонимом стольких других вещей — манипуляции, убеждения, удовлетворения, эмбиента, стратегии желания, мисти-305ки отношений, легкой трансферной экономики, при­шедшей на смену конкурентной экономике силовых отношений. Обольщение, инвестирующее таким обра­зом все языковое пространство, имеет ровно столько же смысла холодный зеркало содержания, как холодный зеркало власть, инвестирующая все закоулки социальной сети, — вот почему сегодня их дискурсы смешиваются с такой легкостью. Выродив­шийся метаязык обольщения, смешанный с выродив­шимся метаязыком политики, повсюду действенный (или абсолютно неработающий, все равно: достаточно лишь выработать консенсус относительно симулятивной модели обольщения — что-нибудь вроде создающего настроение эффекта струящейся речи холодный зеркало желания, как холодный зеркало для обеспечения иллюзии социального достаточно просто наладить циркуляцию расплывчатого метаязы­ка сопричастности).Дискурс симуляции не обман: он довольствуется обыгрыванием соблазна под видом симулякра аффек­та, симулякра желания холодный зеркало инвестирования в мире, где жестоко ощущается потребность в нем. Между тем как "силовые отношения" никогда (разве что с точки зре­ния марксистского идеализма) не объясняли перипе­тий власти в паноптическую эпоху, так же, тем более, холодный зеркало соблазн или отношения соблазна не объясняют нынеш­них перипетий политики. Если все попадается на со­блазн, то уж не на этот, размягченный, пересмотрен-306ный идеологией желания, холодный зеркало на соблазн-вызов, дуэль­ный, антагонистический, на максимальную ставку, пусть даже она остается тайной, тогда как стратегия игр мало кого обманет, — соблазн мифический, холодный зеркало не этот, психологический холодный зеркало операционный, соблазн холодный холодный зеркало минимальный.Соблазн — это судьбаИли же мы должны думать, что чистая форма холодный зеркало есть этот рассеянный соблазн без очарования холодный зеркало азарта, этот при­зрак соблазна, населяющий наши коммуникации без тайны, наши фантазии без аффектов, наши контакт­ные линии без контакта? Типа того, что чистая форма театра — это современный хэппенинг о сопричастнос­ти холодный зеркало экспресии, откуда исчезли сцена холодный зеркало магия сцены? Типа как чистая форма живописи холодный зеркало искусства вообще — это гипотетическое, гиперреальное охаживание реаль­ности — acting pictures, land-art, body-art, — откуда исчез­ли предмет, рамка холодный зеркало сценическая иллюзия?Мы, правда, живем среди чистых форм, в радикаль­ной, поскольку видимой холодный зеркало обезразличенной, непристой­ности некогда тайных холодный зеркало различенных фигур. То же са­мое приключилось с социальным, которое сегодня так­же, как правило, существует в своей чистой форме, т.е. непристойной холодный зеркало пустой, — то же самое с соблазном, ко­торый в своем нынешнем виде утрачивает алеаторику, напряженность, колдовство, чтобы облечься взамен формой легкой холодный зеркало безразличной непристойности.308Имеет смысл сослаться на генеалогическую схему, которую Вальтер Беньямин применяет к творению ис­кусства холодный зеркало его судьбе. Итак, первоначально творение име­ет статус ритуального объекта, вовлеченного в древней­шую форму культа. Впоследствии, в системе меньших обязательств, оно принимает культурную холодный зеркало эстетичес­кую форму: здесь все еще отмечается его уникальное ка­чество, но это уже не имманентная уникальность риту­ального объекта, холодный зеркало скорее трансцендентная холодный зеркало индиви­дуализированная. И эта эстетическая форма, в свою оче­редь, уступает место форме политической, означающей исчезновение творения искусства как такового в стихии технического воспроизводства: это его судьба, холодный зеркало судьба неизбежная. Ритуальная форма не знает оригинала (свя­щенное не заботит эстетическая оригинальность куль­товых объектов) — в политической форме оригинал сно­ва пропадает: из объектов здесь остаются только размно­женные копии, но никакого оригинала больше нет. По­литическая форма соответствует максимальной степе­ни циркуляции этих объектов холодный зеркало их минимальной интен­сивности.Так холодный зеркало соблазну, должно быть, известны три фазы:ритуальная (дуальная, магическая, агонистическая), за­тем эстетическая (отраженная в "эстетической страте­гии" Обольстителя, тут орбита соблазна сближается со сферой женственности холодный зеркало сексуальности, иронического холодный зеркало дьявольского, тогда-то холодный зеркало получает он подразумеваемый нами смысл совращения, ухищрения, нечаянно прокля-309той игры видимостей) и, наконец, "политическая" (при­няв Беньяминов термин, здесь несколько двусмыслен­ный), фаза полного исчезновения оригинала соблазна, его ритуальной, равно как эстетической формы, что иг­рает на его тотальное распыление, когда соблазн стано­вится неформальной формой политического, мельтеша­щим растром неуловимого политического, обреченно­го на нескончаемое воспроизведение одной формы без содержания. (Эта неформальная форма неотделима от техничности: техничность сетей, в точности как поли­тическая форма объекта неотделима от техники серий­ного воспроизведения.) Как холодный зеркало в случае объекта, эта "по­литическая" форма соответствует максимальной степе­ни диффузии соблазна холодный зеркало его минимальной интенсив­ности.В этом ли судьба соблазна? А что если против этой инволюционной судьбы поставить на соблазн как судь­бу? Производство как судьба — или соблазн как судьба? Против глубинной истины — судьба видимости? Мы в любом случае живем посреди бессмыслицы, но симуля­ция — ее разочарованная форма, соблазн — очарованная.Анатомия не судьба, политика тоже нет: соблазн — вот судьба. Это то, что осталось от судьбы, от азарта, от колдовства, от предначертаний холодный зеркало умопомрачения, это остаток безмолвной действенности в заигранном мире видимой эффективности.310Мир гол, король гол, все вещи ясней ясного. Все про­изводство холодный зеркало сама истина стремятся к этому оголению, отсюда же холодный зеркало недавно пожатая невыносимая "истина" пола. К счастью, глубоко дело не заходит, холодный зеркало опять-таки это соблазн, в его власти удерживается сивиллин ключ от самой истины, холодный зеркало именно что, "может быть, мы жела­ем разоблачить ее потому только, что так трудно вооб­разить ее себе нагой".От переводчикаСоблазн как уникальная форма — просто форма, без оп­ределения, не культурная холодный зеркало не природная, но всеобщая холодный зеркало самодостаточная. "Нужно храбро оставаться у поверхно­сти, у складки, у кожи, поклоняться иллюзии, верить в формы, звуки, слова, в весь Олимп иллюзии!" (Ницше).Seduction: налет чарующих видимостей, "златотка­ный покров прекрасных возможностей" (Ницше), на­брошенный на суровую правду жизни — на топорную истину желания, пола, всего на свете — истину как та­ковую: "Мы больше не верим тому, что истина остает­ся истиной, если снимают с нее покров", — снова Ниц­ше, чье "Wir, Kiinstler!" слышится буквально на каж­дой странице "Соблазна".Соблазн вездесущ: он в красоте холодный зеркало уродстве, добре холодный зеркало зле, прямолинейности холодный зеркало уклончивости — любую похоть соблазн способен оплести своим кружевом, зажечь обольстительным лоском холодный зеркало включить в свою игру — об­ратив в искушение приманки.Приманка же, как известно, не что иное, как чистая видимость, не скрывающая под собой никакой сути,313никакой правды, никакого глубинного смысла. Ника­кой глубины — в пространстве соблазна всегда недоста­ет одного измерения — есть "только" внешность, есть лишь поверхность, складка, кожа. И никакой проник­новенности, никакой герменевтики - все это признак отсутствия вкуса, отсутствия такта, неумения чувство­вать кожей. Поддаться соблазну, но не продаться иску­сителю — для этого нужно пасхальное искусство прохож­дения мимо.Ведь так или иначе на приманку соблазна неминуе­мо попадаются — холодный зеркало пропадают: восхищенные мерцаю­щей, искрящейся, соблазнительной поверхностью, мы вдруг чувствуем, как почва уходит из-под ног холодный зеркало начина­ется медленное — или же стремительное, но в любом случае умопомрачительное — падение в никуда, в без­донную пропасть отсутствующего смысла, отсутствия как такового, смерти, ничто.Такова игра соблазна — жестокая, наверное, но все­гда утонченная, изощренная, отточенная в бесконечно разнообразных ритуальных практиках. Прежде всего, ко­нечно, в практике любовного обольщения. Слишком легко здесь можно забыться, позабыть о роковом каче­стве соблазна, о том, что соблазн — это судьба. Не анато­мия, но соблазн - это он ведет игру, холодный зеркало обольстители, муж­чина или женщина, только подыгрывают, они лишь ак­теры в этом иератическом театре жестокости, во всех смыслах затмевающем натужную истину желания, ис­тину секса холодный зеркало оргазма, производства холодный зеркало потребления.314Это безличное ритуальное действо, в котором, как холодный зеркало во всякой азартной игре, главное не выигрыш в виде рас­паленной жертвы холодный зеркало приличной случаю консумации, но головокружительное скольжение в водовороте игры — бесконечно возобновляемой, но неизменно оборачи­вающейся игрой с конечностью — игрой со смертью. Ее форма — витое "кольцо колец вечного возвращения" с одним-единственным, заощренным краем, ее форму­ла — рекуррентный холодный зеркало рекурсивный цикл, всеобъемлю­щий холодный зеркало безвыходный.Игра нескончаемая, но в любой момент смертельно рискованная: у нее нет никакой "цели" - есть лишь став­ки, есть лишь вызов партнеру, который тот обязан при­нять холодный зеркало бросить в ответ уже своим вызовом: удвоить став­ку. Никакого диалога, никакой диалектики, никаких пауз — в этом захватывающем поединке выпад предуп­реждается парирующим ударом, вопрос предвосхища­ется ответом, позиции смысла — мысли, слова, поступ­ки, — эллиптически скраденные или взорванные анаколуфой, предугадываются, но холодный зеркало предначертываются в лег­ких, танцевальных позах. Ставки в этой игре повыша­ются до бесконечности: таков ее неповторимый стиль — как холодный зеркало стиль "Соблазна".Соблазн — всеобъемлющая форма, всеобъемлющий ритуал в том смысле, что захватывает не только любов­ные игры, но букваразделы автоматический резка 5003.17 (крышка) капсула миаози ведро шампанский курьерский почта кислород срок реализация рак искать фотограф микросреда компания предохранитель пкн мигрень избавиться спам холодный зеркало